http://kofein.org/ Занимательная литература en-us Nucleus CMS v3.24 © Weblog http://backend.userland.com/rss http://kofein.org//nucleus/nucleus2.gif http://kofein.org/ http://kofein.org/index.php?itemid=106 Хорошенькая пухленькая продавщица достала с полки флакон мужского одеколона.
Любимый запах моего мужа. Завтра он возвращается из командировки – не видела его целую вечность. Почти месяц. А сегодня стараюсь купить и приготовить для него все самое любимое – любимый торт, любимое вино, любимые пельмени и все такое прочее.
Мальчишки у бабушки в деревне, и я свободно отдаюсь творчеству.
Не забываю и о себе – его любимое платье и подаренное им нижнее белье ждут своего часа в шкафу. С утра сделаю его любимую прическу – еще за неделю записалась к Тамарочке Степановне - лучшему мастеру нашего микрорайона. А потом накрою праздничный стол.
С этими приятными мыслями я легла в постель, предвкушая радость близкой встречи.
Кажется, мне снился он. Резкий звонок в дверь грубо вторгся в сновидение и пинком прогнал его.
Звонок повторился. Потом еще и еще раз. И наконец взревел надрывным зубодробильным воплем работающей на полных оборотах пыточной бормашины старого образца.
С трудом отыскав в темноте выключатель, я накинула халат и бросилась в прихожую.
- Кто? – спросила со страхом и услышала родной голос:
- Открывай быстрее!
Не глядя на меня, он быстро прошел в спальню. Внимательно оглядел все вокруг, даже в шкаф заглянул.
Еле сдерживая слезы, я протянула ему щетку на длинной палке:
- Под кроватью пошарить не забудь.
Ничего не ответив, он отправился в ванную.
Обескураженная столь неожиданным воплощением мечты о долгожданной встрече, я все же накинула полупрозрачный пенюар, его подарок, и вышла в кухню. Поставила чайник, достала торт – пусть хотя бы почувствует, что я его ждала, а то у него от ревности, кажется, произошло короткое замыкание.
Вообще, это было что-то новенькое. Таким я его еще не видела.
Он даже не заглянул в кухню, прямым ходом пронесся в постель. Пока я убирала со стола, он уже уснул. Лежал, отвернувшись к стене, закутавшись в одеяло, воздвигнув между нами невидимую, но абсолютно непробиваемую стену.
Утром я долго и безуспешно ждала, пока он проснется. Похоже, он тоже ждал… моего ухода, старательно изображая крепкий сон. Итак, за ночь стена стала еще прочнее и неприступнее. От вчерашней радости не осталось и следа, но я, пересилив себя, одела то самое нижнее белье, любовно выглаженное платье, так нравившееся ему, и потащилась в парикмахерскую.
Тамарочка Степановна ничего не спросила, но, как всегда, поняла все без слов.
Она удивительная. Не знаю, сколько ей лет, но на столике стоит фотография ее маленькой копии – воздушного белокурого создания лет пяти, похожего на сказочную фею. Внученька.
Тамарочка не знает, что вчера я видела ее в кондитерской с молодым человеком, годящимся ей в сыновья. Но это не сын, мне известно, что у нее – лишь взрослая дочь. И не зять. Гадать не надо – все видно по глазам. А в них такая любовь, что завидки берут. Э-э-э-х, жизнь…
Тамарочка молча колдовала надо мной, излучая особый свет – счастливых женщин всегда узнаешь по этому свету любви, а я с удовольствием наблюдала за процессом своего волшебного преображения. Свет мой, зеркальце, скажи, да всю правду доложи: кто на свете всех милее?
Из зеркала, словно из рога изобилия, сыпались комплименты. Понятно, что не мне, а искусным Тамарочкиным рукам, но все равно приятно.
- Ну вот, - сказала она, завершая магический обряд, - все у вас будет хорошо.
Как же мне хотелось ей верить!
Сейчас вернусь, обниму его, и все у нас будет по-прежнему.

Муж сидел на кухне – хмурый, злой.
- Где ты шлялась? – от него разило холодной, вековой ненавистью.
Мне стало страшно.
- Что ты говоришь, опомнись! - слезы душили меня. – Вот, смотри, хотела сделать тебе сюрприз.
Метнувшись к холодильнику, я достала торт:
- Твой любимый, ореховый со сметанным кремом.
Открыла морозильник:
- Вчера весь вечер пельмени делала. Мартини купила к праздничному столу.
- А вырядилась зачем? – он немного смягчился, но в глазах по-прежнему стояли прочные металлические заслонки.
- Это же твое любимое платье! А это твой подарок, помнишь?! – я оттянула вырез декольте и показала ему краешек черного бюстгальтера.
- Ты уверена, что все это предназначалось для меня? – насмешливо спросил он.
У меня все опустилось.
- Это тебе, - устало сказала я, протягивая ему коробочку с французским одеколоном, и пошла в спальню. Переодеваться.
Немного подумала и начала снимать черное белье. Честно говоря, оно меня страшно раздражает, да и неудобно – сплошные узенькие веревочки, больно врезающиеся в тело. Рабочая одежда ночных бабочек.
В этот пикантный момент муж внезапно появился в комнате, и…
То, что произошло, очень смахивало на насилие – небрежные, быстрые ласки, колючие укусы-поцелуи и грубая, животная близость.
От его жесткой щетины у меня горела и неприятно ныла щека. В груди тоже ныло и болело. Только непонятно, что именно. Наверное, душа.
- Слушай, - лениво сказал он, натягивая трусы, - а может, тебе жир с живота убрать? В газете десятки объявлений – липосакция и тому подобное.
Я вспыхнула. После рождения детей моя фигура действительно оставляла желать лучшего.
Вдруг вспомнилось, с какой нежностью он смотрел лет десять назад, в начале нашей совместной жизни, на мой неровный зуб:
- Я люблю в тебе все, особенно вот этот зубик. Улыбайся, пожалуйста, почаще, чтобы я мог его видеть.
Как много изменилось с тех пор.

Совсем еще молодой, симпатичный врач, взглянул на меня с сочувствием. Было ужасно неловко раздеваться перед ним и демонстрировать свой обвисший живот, а заодно и все остальное.
- Уберем вот здесь, здесь и здесь.
Я согласно кивнула.
- Неужели вы думаете, что это поможет вам вернуть его любовь? – вдруг спросил он.
Я вздрогнула. Значит, моя беда так ясно написана у меня на лице?!
- Присядьте, - он достал из сейфа две рюмочки и запечатанную бутылку ликера.
Я с недоумением смотрела на него.
Доктор неторопливо разлил ликер, протянул мне рюмку и сел напротив.
- Вы очень красивая женщина, - проговорил он, задумчиво глядя на меня. – И вы мне нравитесь. Поэтому я скажу вам то, чего не имею права говорить пациентам. Сами понимаете, частная клиника, бизнес.
Он отпил ликер, помолчал немного.
- Дело в том, что мужчина начинает видеть недостатки жены, когда у него появляется другая. Впрочем, то же относится и к женщинам.
Это как "уши Каренина": Анна заметила, что у ее мужа уродливые уши, именно тогда, когда появился Вронский. Но на самом деле уши-то вовсе не были уродливыми. Как и ваш милый животик.
Этот довольно неуклюжий комплимент почему-то тронул меня до крайности. Я с благодарностью смотрела на него - чужого человека, который как-то сумел почувствовать мою боль и понял, насколько мне нужны простые, теплые человеческие слова.
С момента той злосчастной командировки прошло больше месяца, и все это время я была лишена даже обычного общения. Муж замкнулся, стал холодным и раздражительным. Он чуть ли не каждый день находил во мне все новые и новые недостатки и раз за разом бил под дых, используя запрещенные приемы. Ведь я поверила ему и на самом деле стала казаться себе старой, толстой уродиной.
- Такие женщины, как вы, способны на подвижническое, мученическое всепрощение, - продолжал доктор. – Но это ни к чему не приведет, поверьте мне. Вы просто-напросто сгорите на своем жертвенном костре. А ведь у вас дети.
К тому же, на свете есть довольно много свободных мужчин, мечтающих о преданной женской любви. Один из них сидит перед вами.

Муж был дома.
- Что-то ты слишком часто стала отлучаться из дома, - пробурчал он, подозрительно сверля меня взглядом.
Я молчала. Внутри быстро рос ком обиды. Он заполнял горло, грудь, живот. Обида мешалась с ревностью. В воображении невольно рисовались позы из тонкой книжицы, которую не так давно подсунул мне муж. Камасутра, индийское искусство любви. Вакантное место коварной искусительницы, змеей обвивавшейся вкруг моего мужа, попеременно занимали блондинки, брюнетки, шатенки всех возрастов – от невинных юных созданий до зрелых прелестниц-пенсионерок типа моей Тамарочки Степановны.
Ночью я приняла решение:
- Куплю маленькую квартирку и переселюсь туда со своими парнями. Иначе сойду с ума. В сердце не осталось никаких добрых чувств к нему. Все выжжено, уничтожено, растоптано.
Не-на-ви-жу!!
Я еще найду свое счастье. Обязательно найду! Вот и доктор сказал…
Полночи я штурмовала эту высоту, забылась лишь часа в три. А на рассвете нас разбудил звонок телефона.
Мамин голос со слезами кричал в трубку:
- Мишатка спросонья свалился из кровати, сломал руку.
- Как свалился?! – ужаснулась я. – Он же большой парень.
- Он на втором этаже спал, писать захотел, - плакала мама. – Мы с Женей, соседом, его в областную больницу отвезли. Утром будут оперировать.
Собрались спринтерски, уже через полчаса мчались в сторону кольцевой. Только бы не попасть в утреннюю пробку! Всего-то триста километров, часам к десяти будем в больнице.
Мишаня лежал в огромной палате, заставленной койками. Увидев меня, заплакал. Каждое движение превращалось в пытку, поэтому он старался не шевелиться.
- Тут есть один очень хороший хирург, - прошептал вернувшийся из разведки муж, - но сегодня у него выходной.
- Господи, суббота же! – вспомнила я.
- Мне дали его домашний адрес, попробую привезти, - он быстро вышел из палаты.
Время и пространство спрессовались вокруг образа неизвестного хирурга, почему-то представлявшегося мне седым, величественным старцем с нимбом вокруг головы. Но муж появился в сопровождении могучего, наголо обритого богатыря с боксерской челюстью.
Мы сидели на ступенях лестницы, на подступах к операционной, и чутко прислушивались к каждому звуку, доносившемуся оттуда.
Оба вздрогнули, услышав дикий Мишанин вопль.
Я беспомощно взглянула на мужа.
- Не может быть, это, наверное, кто-то другой, - пробормотал он. – Ему ведь должны дать наркоз.
Из операционной вышли две санитарки и вручили мне свернутую в ком Мишанину одежду.
- Они снимали с него футболку, - пронзило меня болью. – Не догадались разрезать.
- Не волнуйтесь, он сейчас уснет и ничего не почувствует, - сочувственно посмотрев на меня, сказала одна из женщин, и я впервые за этот день заплакала.
Наверное, хирург остался доволен мужем. Он даже нашел для нас с Мишаней отдельный бокс на двоих:
- Побудете до понедельника, пока никого нет.
Мишаня спал с запрокинутой вниз головой – под плечи ему подложили валик, чтобы не захлебнулся в случае рвоты.
Я сидела рядом и, не отрываясь, смотрела на него.
- Люди, убивающие свою любовь, убивают своих детей, - вдруг прозвучало во мне.
Я содрогнулась.
- Это что, о нас?! Обо мне?!
Но думать было некогда, потому что сын, наконец, открыл глаза. Он выходил из наркоза, словно возвращался из далекого путешествия. Постепенно узнавал меня, изучая долгим, еще потусторонним взглядом.
Вошел муж, погладил по голове Мишаню, взяв меня за руку, коснулся губами моей щеки, и в глазах сына вдруг появилась жизнь, зажглись радостные огоньки.
-----------------------------------

© Юлия Пинчук

Рассказ был опубликован в газете "Труд" 17.12.2003. Украина.]]> Рассказы http://kofein.org/index.php?itemid=106 Thu, 6 Mar 2008 01:47:06 +0300 http://kofein.org/index.php?itemid=105 — У меня другие планы….
Корабельные офицеры немного растерялись. Но промолчали.Он отпустил пышные усы, ушил по фигуре свою суконную робу, и ходил медленно, в развалку, как будто его от рождения раскачивало на поверхности земли. Зато поражала ровность его характера. Его нельзя было застать грустным или веселым, растерянным или возбужденным, он всегда был непроницаемо спокоен, и только потому, что его равнодушие было мягким, весенним, опрокинутым в себя, оно вызывало незримую симпатию и доверие у окружающих.

Как-то вечером мне удалось его вытащить в самоход на танцы. Он не любил нарушать правила, покидать часть на воровской манер, но мои рассказы о раздушенных молодых девицах, о легкой и быстрой любви, о жизни, которая не любит правильных и скучных типов, возымели свое действие. Он не выдержал и начал торопливо натягивать новенькую гражданскую одежду, расчесывать перед зеркалом свои усы и осанисто прохаживаться по кубрику взад-вперед. Я смотрел на него и думал, как долго он делал то, что ему не особо нравилось.

Так состоялся его первый нелегальный выход в жизнь. На танцах он был необычно сосредоточен. Внимательно на манер опытного клинициста рассматривал отплясывающих барышень, неспешно курсировал по овалу танцплощадки, а затем резко растворялся в вибрирующей толпе. В тот вечер он коротко сошелся с довольно взрослой некрасивой женщиной Кларой и утащил ее на «минный спуск», где бурно цвели кусты сирени.

Ночью, когда мы возвращались на корабль окольными тропами, я как бы невзначай пошутил, а не собирается ли эта таинственная Клара Цеткин его усыновить?
Он сообщил мне серьезным тоном, что хочет на ней жениться. От подобного заявления вначале я слегка опешил. Затем между нами состоялся короткий диалог.

— Она там тебя пытала, что ли в кустах?
— Нет…
— Так с какого хрена ты жениться надумал?
— Она мне подходит
— Чем, она тебе может подходить, ты ее пол часа знаешь?
— Она взрослая, опытная и без иллюзий.

Подобный ответ меня смутил еще больше. Это был ответ взрослого рассудочного человека. Я то подумал, что он безнадежно влюбился. А тут прямо какой-то инженерный расчет. И я замолчал.

Так начался его роман с Кларой. Теперь он больше не лазил со мной через забор в самоволку, не рядился впопыхах в «гражданку», а напротив каждые выходные официально брал увольнительную у командира корабля, начищал до блеска свои хромочи, и отправлялся к ней на квартиру. Он в первую же ночь заявил ей о своих серьезных намереньях. И она была счастлива.

Он опять замкнулся в своем герметичном правильном мире, опять молчаливо покуривал и поплевывал, и было трудно понять, о чем он думает, что он чувствует и может ли он думать и чувствовать вообще. Изредка он щадил мое любопытство и рассказывал, что сегодня он ел пельмени по-барнаульски, что Клара опытная любовница, что она отлично перешила его сходную парадную форму, и что она работает укладчицей на секретном предприятии и числится там на хорошем счету. Понемногу я стал воспринимать своего товарища, как женатого человека, а к Кларе проникся симпатией.

Затем нас на месяц кинули в точку. Это был самый мучительный и длинный месяц - потому что на дворе стояли горячие майские деньки и уже давно вышел приказ о нашей демобилизации. Но начальство не торопилось нас отпускать. Родина требовала последней жертвы. И мы томились в этой почетной неволе из последних сил, воображая какой невероятной жизнью мы заживем, когда нас отпустят на все четыре стороны.

И вот мы причалили. И первым отпускали домой конечно же его. Состоялся прощальный вечер. Он впервые прилично выпил, расчувствовался, и заговорил о своем будущем:

— Сейчас вернусь домой пойду на «Днепроспецсталь» помощником сталевара. У них зарплата минимум пятьсот рублей. Через год стану сталеваром, и буду иметь в месяц не меньше тысячи. В сорок пять лет уже на пенсию. А там -свободный человек. И пенсия как у министра.

Кто-то пошутил:
— Что ты с такими деньгами делать будешь?
— Кооператив возьму, куплю компьютер, были бы деньги…
И все одобрительно закивали.

В тот вечер мы по-братски обнялись, пожелали друг другу удачи, и он, взяв свой модный кожаный дипломат, стал не спеша в развалку спускаться по трапу. Вся команда курила на юте благоговейно предвкушая гражданскую жизнь. Не знаю зачем, но я вдруг крикнул:
— Толян, ты сейчас к Кларе? В ответ он бодро вскинул руку вверх. Я истолковал этот жест однозначно – «к ней и только к ней».

В ту же ночь, меня охватила дикая тоска и я рванул в самоход. Мне хотелось разыскать свою нежную блядовитую подругу и сказать, как сильно я ее люблю. Но не успел. Наскочил на патруль.
А когда вернулся через десять суток с гауптвахты, мне рассказали, что какая-то сумасшедшая женщина несколько дней и ночей стояла у КПП ждала нашего бравого корабельного старшину Толяна. Она не верила, что он уже уехал.]]> Рассказы http://kofein.org/index.php?itemid=105 Thu, 6 Mar 2008 01:46:36 +0300 http://kofein.org/index.php?itemid=104 Толстые, растрепанные тетки с расплывшимися лицами, опухшими от слез, - бывшие Гошины коллеги - вручили Анне это богатство, не сочтя нужным чуть-чуть умерить осуждение и презрение во взорах.
Анна поежилась, вспомнив их колючие взгляды, с ненавистью скользившие по ее длинным, распущенным волосам и модному плащу, недавно привезенному из Берлина. Ну нет у нее другой черной одежды, кроме этого плаща. Вот волосы могла бы, конечно, перехватить заколкой. Не догадалась.
И макияж не надо было делать по полной. Многолетняя привычка. Выйти из дома ненакрашенной - все равно, что зубы не почистить.
Она с удивлением подумала о том, что утреннее исчезновение косметички вполне могло оказаться знаком. Пришлось несколько раз обойти всю квартиру, пока глаза наконец не выхватили пухлую кожаную сумочку, сиротливо лежавшую в прихожей на полке для головных уборов.
Как ее угораздило положить туда косметичку? Полная амнезия сознания.
Звонок Гошиных коллег застал ее у зеркала в прихожей, и она машинально положила косметичку не в сумочку, а на полку.
- Егор выбросился из окна. Похороны завтра, в одиннадцать.
От такого известия не только косметику, все мозги растеряешь.
Бедный Гошка!
Наверное, они долго колебались - звонить, не звонить. У Гошки ведь никого не было кроме нее. Да и ее уже не было. Просто не успели развестись. Не нашли времени за два с половиной года.
Значит, он так никого и не встретил.
Анна сама не заметила, как оказалась перед знакомым обшарпанным подъездом блочной двенадцатиэтажки, где они с Гошкой прожили - дай Бог памяти ... - лет семь, не меньше.
Она с суеверным ужасом посмотрела вверх, на то самое окно. К счастью, на асфальте не осталось никаких следов. Анна потянула на себя дверь и оказалась в темном, пахнущем сыростью подъезде. Оба лифта не работали. Пришлось идти пешком на восьмой этаж. Ничего. Хорошо, что не восьмидесятый.
Она вспомнила свой офис в Нью-Йоркском небоскребе, где проработала целых два года. Никакой ностальгии! Ту жизнь она вспоминала с удовлетворением - хорошо, что этот опыт был. Но возвращаться туда совсем не хотелось.
Ключ легко повернулся в замочной скважине. Золотые Гошины руки не терпели скрипа, щелей, плохо подогнанных рам и прочих недоделок. В квартире было очень чисто. Слишком чисто. Когда он убирался в последний раз? Навел порядок в квартире - и шагнул в бездну. О чем он думал? Страшно ли ему было?
Она зашла в спальню и остолбенела. Со стены на нее, смеясь, смотрели ... ее собственные глаза. Огромная фотография - просто целый портрет! Метр на метр.
Столик в каком-то ресторане. Она пьет кофе и насмешливо смотрит в объектив. Где же он ее щелкнул? Кажется, в Останкино. Ну да, они поехали в ресторан "Седьмое небо". Боялись, что не будет мест. А оказалось - никого! Это был подарок. Вся вышка вместе с рестораном - для них одних!
В большой комнате стоял большой книжный шкаф - тот самый. А вот книжные полки, набитые книгами, были ей незнакомы. И книги были совсем не те, которые он читал раньше. Пестрые, яркие обложки - уж не любовные ли романы?
Анна потянула за корешок одну из книг. Андрэ Нортон, перевод с английского, "Звезды принадлежат нам". Тонкая серая бумага. Ящер-дьявол... Дракон... Властелины планеты и их рабы, искусственно выведенные для увеселений... Что за чушь - он никогда не увлекался фантастикой! Она с недоумением поставила книгу на место и пошла в кухню.
В холодильнике стояла кастрюля с каким-то варевом. Несколько яиц, хлеб в целлофане - они с Гошкой всегда хранили хлеб в холодильнике - и больше ничего. В овощном ящике несколько картофелин, на полке три пакетика с грибным супом.
Слишком явная, бьющая в глаза неприкаянность бывшего мужа оказалась для Анны очень и очень неприятным открытием. Она-то всегда считала Егора сильным человеком и совсем не предполагала, что с ее уходом он может надломиться или опуститься. Слава Богу, что не запил и не стал наркоманом - на балконе чисто, нет ни одной пустой бутылки. Хотя какая теперь разница.
Вернувшись в комнату, Анна обратила внимание на одну из полок - там лежали журналы, фотоальбомы, какие-то тетради.
Она взяла одну из тетрадей, раскрыла ее наугад и вздрогнула от неожиданности.
- Вначале я очень страдал от своей беспомощности и полной неопределенности в наших отношениях. Когда для меня стало ясно, что ты ушла к нему окончательно, наступил покой. Вернее, иллюзия покоя.
Несомненно, Гошка писал ей - письмо наконец нашло своего адресата.
- Известие о том, что вы вместе уезжаете в Америку застало меня врасплох. То лето я провел как смертельный больной, уже знающий о своей болезни, но еще пребывающий в полных силах. Попытка взять от последних дней все, что можно, и ужас приближающегося конца смешались в жуткий коктейль.
Сейчас февраль. Второй февраль без тебя, хотя, я знаю, ты уже в Москве. Настроение так себе. Полное ощущение краха личной жизни, потеря всякой надежды. То ли это сезонное чувство, приходящее в конце зимы, то ли...
Анна листала тетрадь похолодевшими пальцами.
- Еще полтора года назад мы поняли, что любая наша ссора и тем более выяснение отношений приводят лишь к головной боли, и замолчали. Но вот как-то утром мы с тобой поговорили две минуты по телефону. Нейтрально и доброжелательно. Никто никому не признавался ни в любви, ни наоборот. А когда я положил трубку, то обнаружил, что болит сердце. Две минуты разговора выбили меня из колеи на несколько недель.
Она хорошо помнила тот разговор. Прожив почти год в Америке и немного остыв от любовных ураганов, Анна решила, что пора ставить точки над "и" и регистрировать новый брак. А для этого было необходимо расторгнуть старый. Через некоторое время вопрос отпал сам собой, но тогда ей очень хотелось определенности.
Она перевернула еще несколько страниц и заглянула в конец тетради.
Здесь было написано что-то странное и не совсем понятное.
- Наши желания стоят немногого, пока внутри нет силы для их осуществления.
- События внешнего мира - это лишь отражение мира внутреннего. Тот, кто способен влиять на расположение едва уловимых сил в этом невидимом мире, легко изменит любую ситуацию в реальной жизни.
Наверное, какие-то цитаты из фантастических романов, заполонивших его книжные полки.
Она прочла последнюю цитату, написанную крупными буквами:
- БЕЗВЫХОДНЫХ ПОЛОЖЕНИЙ НЕ БЫВАЕТ, ВСЕ ЗАВИСИТ ОТ ЦЕНЫ, КОТОРУЮ ТЫ ГОТОВ ЗАПЛАТИТЬ ДЛЯ ИЗМЕНЕНИЯ СИТУАЦИИ.
Анна снова вернулась к письму.
- Это все ужасно больно.
Как видишь, вспоминаю и думаю я о тебе постоянно - и днем и ночью, но, к сожалению, от этих дум только крыша все больше съезжает.
Из тетрадки выпал на ковер маленький сероватый листочек. Он оказался страничкой из журнала. Анне бросились в глаза тонкие карандашные линии, отчеркивающие строки и абзацы в тексте.
- Пустые дни заполняют меня болью.
- Если удастся выбраться из этой передряги, мы начнем все сначала и, может быть, тогда у нас получится лучше.
Анна зажала рот рукой, чтобы не застонать.
Господи! Но почему же он не обмолвился ни единым словом?! Почему не послал ей эти письма?! Ведь ТАМ у нее давно все кончено!!
- Я слышу голос ветра: он так похож на твой. Ответь мне, что делать дальше. Как мне отыскать тебя?
Его карандаш вырывал из текста фразы, наполнявшие ее болью.
- Я знаю: ты плачешь, зовешь на помощь. Но твой плач умирает с рассветом, и все повторяется вновь и вновь.
Как он узнал?! Как почувствовал ее отчаяние, как услышал ее беззвучный плач?!
- Ты словно живешь на острие водопада, вечно срываясь вниз. Каждый следующий день может стать последним ...
Послушай, что я скажу тебе. Не стоит терять время, потому что это зашло слишком далеко.
Анна опустилась на ковер. Сидела, закрыв глаза, опустив голову на руки и бездумно качалась вперед и назад, словно исполняя бесконечный ритуальный танец скорби.
Внезапно она вспомнила о тонкой тетрадке, лежавшей рядом, нащупала ее рукой и заставила себя открыть глаза.
- Я люблю тебя, - было написано в конце письма, и это были уже не книжные, а ЕГО слова. - Чувства остались, и память тоже, нет только рядом любимого человека.
Наша жизнь, как годовой цикл во множестве рождений, а то, что с тобой случилось, как карнавал жизни. Но карнавал бывает один раз в году. Хотя и на карнавале бывают неприятности. Жизнь, превратившаяся в вечный карнавал, не будет настоящей жизнью.
Анна, уже не сдерживаясь, закричала, застонала, почти завыла, пытаясь выплеснуть из себя с этими жуткими звуками боль, по-хозяйски расположившуюся в душе.
Карнавал, лучше не скажешь ... Призраки под масками любви.
Что было сил неслась за любовью, не замечая ничего и никого вокруг себя. Заглядывала под маски и с ужасом отшатывалась назад, увидев под ними похотливые ухмылки, холодный эгоизм, сытые, равнодушные глаза.
Последние строки были написаны карандашом, под ними стояло позавчерашнее число. Его предсмертные слова, обращенные к ней.
- Сильный человек должен суметь уйти с затянувшегося карнавала. И память о нем останется теплом в сердце. А что останется, если в карнавале жить вечно?
Нити, связывающие нас, натянуты до предела, они уже звенят, еще чуть-чуть, и они лопнут, разметав нас далеко друг от друга. И мы останемся с нашими чувствами. Чувства будут, а человека - нет.
Я хочу быть с тобой рядом. До конца жизни.
Пришло время принятия решений и действий, и это надо понять и принять.
Любящий тебя, ТВОЙ Гошка.
-----------------------------------

© Юлия Пинчук

Рассказ был опубликован в газете "Труд" 02.03.2005. Украина.]]> Рассказы http://kofein.org/index.php?itemid=104 Thu, 6 Mar 2008 01:45:44 +0300 http://kofein.org/index.php?itemid=103 - Аллоу...
- Марин, привет.
- Привет, Алеш.
- Может встретимся, седня. конфеты, шампанское, все такое..
- Не, я спать очень хочу, седня с падругами по магазинам маталась, потом
маникюр, педикюр, тааакое платье купила... знаешь, такое розовое..
- Так может покажешь? Может заеду все-таки а?
- Неее..
- Ну ладно
девушка небрежно кладет трубку, чавкая жевачкой.Звонок. Девушка подходит к телефону, жевая жвачку и пуская пузыри..
- Аллоуу...
- Маша?
- Марина.
- Кто?
- Ма-ри-на.
- Хуясе.
- Что?
- Ху-я-се.
- Придурок.
Девушка громко бросает трубку.
Пауза 3 минуты.
Звонок. Девушка подходит к телефону, жевая жвачку и пуская пузыри..
- Аллоуу...
- Марина?
- Марина. А это кто?
- Это Павлик.
- Какой Павлик?
- Морозов.
- А где мы встречались, я тебя не очень помню.
- Я те папаньку сдавал.
- Кого?
- Папаньку. Он мешки с мукой прятал от продотряда.
- Что?
- Ху-я-се.
- Придурок!
Девушка гневно кидает трубку.

Пауза 3 минуты.
Звонок. Девушка подходит к телефону, жевая жвачку и пуская пузыри..
- Аллоу...
- Анна?
- Какая еще Анна?..
- Каренина.
- Какая Каренина?
- А, это Марина?
- Да, Марина, а кто это?
- Доброжелатель. Передай Ане, чтоб под поезд не лезла. Они все равно
опаздывают.
- Что?
- Ху-я-се!
- Мудак, еще раз позвонишь, бля, тебе плохо будет, понял?
Не дожидаясь ответа, девушка, красная как помидор, кидает трубку.

Пауза 3 минуты.
Звонок. Девушка подходит к телефону, не жевая жвачку и не пуская
пузыри..
- Мудак, я ж сказала, не звони, пидарас!
- Марина?
- Ой, да..
- Ты чего это?
- Да тут один придурок названивает...
- Аа, ну ладно. Скажи Родиону, чтоб топор не брал
- Какому Родиону?
- Раскольникову.
- А это кто вообще?
- Алена Ивановна.
- Что?
- Ху-я-се!
- Мудила, заебал, урод. Ты блять кастрат ебучий нахуй иди понял?
- Марина?
- Хуина!
Девушка в невероятной ярости с диким треском кидает трубку.
Пауза 3 минуты.
Звонок. Девушка подходит к телефону, не жевая жвачку и не пуская
пузыри..
- (Резко)Але!
- Хуина?
Трубка уже на телевоне.

Пауза 3 минуты.
Звонок. Девушка подходит к телефону, не жевая жвачку и не пуская
пузыри..
- Да!(готовясь бросить трубку)
- Мариночка?
- Ой, Алешенька, как я рада что это ты..
- Ты какая-то взбудораженная, может все-таки встретимся? По шампусику,
легче станет. И расскажешь..
- Да, Алеш, приезжай.
Девушка кладет трубку, выдыхая и вытирая пот.

Алеша отдает 30ку другу.
- Спасибо. А то уж думал не поебусь седня.
- Да незачт. Всегда рад помочь. Привет там ей передай. От доброжелателя
=)]]> Просто юмор http://kofein.org/index.php?itemid=103 Thu, 6 Mar 2008 01:45:09 +0300 http://kofein.org/index.php?itemid=102
С чем пить: Здесь как никогда лучше подходит картофель вареный, только что приготовленный шашлык, соленые огурчики, селёдка с луком и маслом. Собственно говоря, здесь и распространяться нечего.

Из чего пить: Правильнее всего пить водку залпом из небольших низких рюмочек. Собственно, так почти всегда и происходит, ведь в доме каждого из нас они есть.Шампанское – один из самых любимых праздничных напитков. Когда в нашей жизни происходит радостное событие, мы открываем бутылку этого напитка. Его пьют и перед едой, и во время еды. Обращаем ваше внимание на то, что при покупке фирменного шампанского в бутылках с ковкой, а не полиэтиленовой пробкой нужно обязательно посмотреть за тем, чтобы бутылка до покупки лежала в горизонтальном направлении. Иначе может произойти неприятная ситуация: вы обнаружите, что пробка могла рассохнуться, а углекислый газ выйти.

С чем пить: Закуска к шампанскому должна соответствовать благородству этого напитка. Например, подойдут фрукты, дорогой сыр, блюда из белого мяса или дичи, салаты. Однако шоколадные конфеты не смогут подчеркнуть вкуса. Ни в коем случае не размешивайте шампанское, ведь именно пузырьки придают ему свою индивидуальность и шарм.

Из чего пить: В данном случае подойдут прозрачные бокалы вытянутой формы, зауженные кверху. Это необходимо для того, чтобы шампанское быстро не играло и не теряло свой аромат. Кстати, один маленький нюанс: этот напиток подается к столу в ведёрке с водой, в которой плавает лед. Бутылка шампанского должна за несколько минут от температуры в 15 градусов остыть до 7, но не до нуля. Подставка с ведёрком ставится на отдельный стол.


Портвейн — это креплёное вино, которое производится на севере Португалии. На эти высококачественные вина есть свои любители и ценители. Кстати, интересной особенностью, относящейся к портвейну, является то, что его пьют только мужчины, так как по этикету женщинам он не положен. Поэтому сигара и спокойная, расслабляющая обстановка — это то, что идеально дополнит вечер настоящего мужчины. Разные виды портвейна должны иметь разную температуру. Так, например, белый охлаждается льдом и лимонным соком, Vintage должен иметь комнатную температуру, а портвейны с указанным возрастом — строго 16° по Цельсию.

С чем пьют: Идеальным компаньоном портвейну станет сыр. Но не менее хороши будут шоколад, цукаты и жареные орешки, фруктовые и ягодные десерты.

Из чего пьют: Бокал должен обязательно быть бесцветным, гладким и с тонкими стенками. Специалисты считают, что бокал должен слегка сужаться к верху, так аромат портвейна сохранится на большее время. Аромату в портвейне придается не меньшее значение, чем даже вкусу. Бокал наполняется только наполовину.


Вино признано самым натуральным и полезным алкогольным напитком. Так, виноделы утверждают, что оно улучшает пищеварение и даже снижает калорийность пищи. Вино — капризный напиток. Чтобы им по-настоящему насладиться, нужно учесть вот что: белые сухие вина вкуснее будут при охлаждении до 12° по Цельсию зимой и до 8-10° по Цельсию – летом. А красные сухие, наоборот, подогреваются до 18-20° по Цельсию зимой и до 16-18° по Цельсию, соответственно, летом. Десертные вина и мускаты должны иметь комнатную температуру.

С чем пить вино: Здесь важнее отметить, с чем ни в коем случае не надо употреблять вино. Наслаждаясь вином, не курите, не употребляйте цитрусы, жирные сорта рыбы, не используйте приправы, такие как карри, ваниль, корица и мята. Полусладкое вино не подается к острому соусу на уксусной основе, красное к шоколаду и рыбным консервам. Эти табу существуют лишь ввиду того, что вино создано специально, чтобы более тонко почувствовать аромат пищи. А данные продукты только испортят ваше впечатление.

Из чего пить: Для красных бордоских вин подходят бокалы в форме тюльпана, для белых – малый тюльпан, а шарообразные бокалы – для бургундских. Это означает то, что разные сорта вин предполагают разные формы бокалов. Лучше всего данным вопросом поинтересоваться в винном магазине, при покупке очередной бутылочки.


Существует такое правило при употреблении этого напитка, шотландцы называют его «Правилом пяти «S»: Sight, Smell, Swish, Swallow, Splash. Наши почитатели виски переводят так: «Правило пяти «П»: Посмотреть, Понюхать, Посмаковать, Проглотить, Плеснуть воды». Так что для начала сделайте несколько движений бокалом по кругу, вдохните ароматы этого благородного напитка. В этот момент гурманы добавляют несколько капель воды, чтобы освободить ароматы. Насладитесь напитком. Кстати, знатоки виски обращают наше внимание на то, что классический виски отличается длительным «послевкусием» и его запах сохраняется в бокале еще несколько дней.

С чем пить: Виски пьют со льдом и нарезанными кружочками лимона.

Из чего пить: Мы часто видим, как в фильмах деловые мужчины в офисе пьют виски из прозрачных стаканов, имеющих цилиндрическую форму, с толстым донышком. Строгость, простота и вместе с тем элегантность. Однако профессионалы выбирают так называемые тюльпановидные бокалы. Дело в том, что такая форма сосуда позволяет дегустатору оценить и достоинства, и недостатки напитка, потому что ароматы концентрируются на выходе с бокала.


Ценители коньяка полагают, что его стоит пить только в особенно теплой, дружеской обстановке. Качество коньяка определяется для начала его цветом. Так, например, густой, насыщенный янтарный цвет характерен для старых коньяков, а светло-соломенный — для молодых. Прислушайтесь к запаху. Сначала вы уловите легкие ванильные нотки первой волны ароматов. Зачем ощутите цветочные и фруктовые, которые составляют главную часть всей композиции напитка. Это могут быть фиалка или роза, груша или слива, черешня или айва, даже каштан, лесной орех и многое другое.

С чем пить: Коньяк в сочетании с кофе, сигарой и шоколадом составят отличное трио для уютного вечера. Однако вы можете смешать данный напиток с тоником, лимонным или апельсиновым соком, газированной водой.

Из чего пить: Здесь возможны вариации – как с широкой рюмкой, так и с узкой, напоминающей по форме тюльпан.
Рецепт коктейля, который можно приготовить дома почти в любой момент, когда к вам пришли гости. Достаточно под рукой иметь один банан, полстакана молока, граммов 250-300 мороженого и несколько чайных ложек вашего любимого коньяка. В комбайне мы взбиваем молоко, постепенно добавляя небольшими порциями мороженое и кусочки банана. Масса получается однородная. В нее и добавляем коньяк. В итоге -приятный аромат бананов, разбавленный горькой ноткой коньяка.]]> Разное http://kofein.org/index.php?itemid=102 Thu, 6 Mar 2008 01:44:26 +0300 http://kofein.org/index.php?itemid=101 - Я бы хотела иметь много денег!
Один парень, видимо желая ее задеть спрашивает свысока:
- И что ты с ними будешь делать?
А она не задумываясь отвечает:
- Дам взятку чтобы устроиться на хорошую работу!
Отсюда мораль - вот они русские женщины - иметь много денег не для того чтобы отдыхать и наслаждаться жизнью, а для того чтобы работать...

Друг купил дочке (4,5 года) кассету с фильмом "Красавица и чудовище". Приходит домой с работы и просит ее рассказать, о чем был мультик. Девочка:
- Там такой страшный кричит "УУУУУУ!!!!!", а красавица его видит и кричит "Аааааааа!!!!" и...
- Нет, - говорит отец, - ты расскажи все нормально, по порядку. Ясно?
Ребенок тяжко вздыхает, садится на диван и начинает:
- Кинокомпания Уолт Дисней представляет...]]> Истории http://kofein.org/index.php?itemid=101 Thu, 6 Mar 2008 01:43:07 +0300 http://kofein.org/index.php?itemid=100 Мать садится в постели и, с трудом продрав глаза, непонимающе смотрит на свое дитятко.
- Доброе утро, мамочка! – радостно говорит мучительница, протягивая ей стакан сока.
Мать со стоном бухается обратно.
- Ма-ам! Ма-ам! Ма-ам! – продолжение следует.
Это сценка из нашей с Дашкой жизни.
Она копия своего отца – полумальчика-полумужчины, полухудожника-полукретина, полуживотного-получеловека, которого я не могу вспоминать без дрожи.
Казалось бы, кто может осудить далеко не молодую девушку, очкастую училку с двадцатилетним стажем работы, которой до боли в сердце захотелось любви?
А вот наши добропорядочные педагогини дружным молчанием выразили свое неодобрение и несогласие с моим поведением.
Но это были еще цветочки по сравнению с высказываниями районного гинеколога, которая терзала меня всю первую половину беременности, вынуждая избавиться от плода этой треклятой любви:
- В таком возрасте можно было бы уже соображать головой. Плодят несчастных инвалидов! А кого еще можно родить в сорок лет?!
- О пенсии пора думать, а не сношаться с кем попало, - вторила ей пожилая медсестра, такая же очкастая, как и я.
Как же нелегко достался мне этот плод любви!
- Сделайте кесарево! – почти сутки молила я истуканов в белых халатах.
Кусала в кровь губы, в клочья рвала на себе больничную рубаху, вцеплялась в матерящихся санитарок и медсестер, оставляя на их руках темные пятна.
- Некому делать, мать твою! Все врачи заняты! – с ненавистью орали они. – Заткнешься ты когда-нибудь или нет?!
Дашку, наконец, достали, а меня отправили в операционную в состоянии клинической смерти.
Два месяца мы с ней существовали на разных этажах, а потом встретились. Две несчастные доходяги, никому не нужные на этом свете.
В огромном вестибюле роддома нас встречала пожилая учительница математики Лидия Валерьевна - единственный не осудивший меня член нашего сплоченного коллектива. Она окинула нас с Дашкой сочувственным взглядом и отвернулась. Не узнала. А когда поняла, что это я, не удержалась и заплакала.
Вторым человеком – хотя слово "человек" в данном случае не очень уместно – встретившим нас в новой, чудом подаренной кем-то жизни, стал сосед-алкоголик.
- Ты еще не сдохла, проститутка?! – таков был общий смысл его длинной фразы, не поддающейся переводу на человеческий язык.
Его старуха-мать оказалась более лаконичной. Омерзительная гримаса, выражающая презрение, и стук захлопнувшейся двери – своеобразный салют в нашу честь – этим, к счастью, и ограничилось ее приветствие.
Плакать было некогда, да и все слезы кончились еще в той, прошлой жизни. Всю первую неделю после выписки я пластом пролежала с зашкаливающей за сорок температурой. Повторной госпитализации я бы все равно не вынесла, поэтому лежала тихо, врачей не беспокоила. Дашка ползала по мне и очень серьезно агукала. Почему-то она никогда не улыбалась.
Изредка мы вместе выползали в коридор. Одной рукой я держалась за стенку, в другой несла Дашку – она не отпускала меня ни на секунду. Чуть что – сразу в рев. А мне с моими соседушками только этого не хватало.
Так и ходили вместе в туалет. Положить там ее было некуда, приходилось совершать чудеса изобретательности. На кухню мы поначалу въезжали с коляской, но дочь все равно не давала мне ни секунды передышки. Даже смеси для нее мне приходилось готовить одной рукой, а в другой, как всегда, моталась Дашка, поскольку лежать в коляске она не желала.
После болезни началась борьба с голодом.
Услышав от педиатра очередную тираду о том, что некоторые только и норовят, что переложить на плечи государства свои грехи, я оставила все попытки получать бесплатное детское питание. Так что моего нищенского пособия, за которым мы с Дашкой время от времени таскались в школьную бухгалтерию, хватало только на нее одну. Я же иногда покупала себе хлеб и молоко, чтобы совсем не свалиться.
Дашка росла хорошенькой и смышленной. Читать начала… в год! Я ей делала карточки со словами и рисунками, кажется, по японской системе. В два года в ней проснулся поэтический дар, а в три ее приняли в детский сад для одаренных детей. Она так потрясла приемную комиссию своими картинами, что они закрыли глаза на то, что ребенку еще нет положенных четырех лет.
За это время папочка заглянул один раз, но натолкнувшись на мой холодный прием, тут же и отчалил, так и не узнав, что у него есть дочь.
Когда в саду открыли ночную группу, я наконец вздохнула.
Из школы мне пришлось уволиться, как только кончился мой декретный отпуск. Страшновато было оставаться без работы, но возвращаться в свой террариум после того, как я так "осрамилась", было еще страшнее.
Сначала подрабатывала репетиторством – брала копейки, зато учеников было много. Потом устроилась в фирму, производящую и распространяющую очень неплохую косметику.
Раньше я была уверена, что все товары, которые нам пытаются всучить ушлые дистрибьюторы, - заведомый мусор и барахло. Но "моя" фирма оказалась честной, в ней работали хорошие профессионалы, женщины с удовольствием брали у меня "травяные" кремы, шампуни, бальзамы.
Да и сама я заметно помолодела – то ли благодаря кремам, то ли из-за того, что целых пять дней в неделю отдыхала от своего вампирчика.
Но в выходные дни Дашка брала свое и вдосталь напивалась моей кровушки.
- Хочу мороженого! – часами канючила она, пока я не взрывалась и либо звонко шлепала ее по заднице, либо… тащилась за мороженым. Иногда у меня просто не оставалось сил на активные бои со слезами, визгом и громкими криками, служащими сигналом начала боевых действий и для моих соседей.
Дашка быстро поняла, что я боюсь ее криков, и стала этим пользоваться. Смотрела до полуночи телевизор и хитро поглядывала на меня, хорошо зная, что я не посмею убрать с экрана катающуюся по постели, сладострастно стонущую парочку, не посчитавшую нужным хотя бы прикрыться простынкой.
Но моего полного порабощения ей было мало. Пытаясь найти повод для капризов, она бесстыдно пользовалась любой возможностью, любой моей оплошностью и начинала бесконечное громкое нытье, переходящее в хорошо отрепетированный рев.
В былые времена она обожала устраивать такие концерты при учениках. А теперь я осталась единственной ее зрительницей, если не считать двух громко злорадствующих слушателей за стеной.
Поводом для начала концерта могли оказаться не те колготки или не то платье, складка на носочках, мешающая ходить, или туфельки, вдруг ставшие неудобными, непонятная фраза из сказки, невкусная каша или просто плохое настроение.
Обычно все заканчивалось воплем:
- На коленки!!
Это, слава Богу, отнюдь не означало, что я должна вставать перед ней на колени. Она плюхалась на меня, тесно прижимаясь к моему платью и пачкая его слезами и соплями. Причем последнее явно доставляло ей большое удовольствие.
Ночью Дашка по-прежнему спала только под моим одеялом, тесно прижавшись ко мне, и никакие уговоры дать маме поспать на нее не действовали.
Болела она часто. Медсестру встречала таким пронзительным визгом, что у той, бедняжки, руки дрожали.
На лето я всегда отправляла ее в очень хороший санаторий. Совсем недалеко от нас - в зеленой черте города. Ей там нравилось, но стоило появиться мне, как начиналась старая песня.
- Такая чудесная девочка. Словно подменили ребенка! - недоумевала воспитательница Лидочка, вопиюще юное создание, которое мой язык категорически отказывался называть по отчеству.
- Неужели она это делает только при мне? – не могла я поверить.
- А вы взгляните в окошко, - как-то раз предложила девушка.
Выглянув в раскрытое окно, я увидела, как упоенно Дашка играла с подружками. Она была учительницей, а они – ученицами.
- Она всегда в центре внимания, придумывает такие интересные игры, - негромко сказала воспитательница. – Может быть, вам стоит пореже ее навещать?
Я с радостью воспользовалась этим предложением.
Так прошло две недели, и вот этот утренний звонок.
- Вам необходимо срочно приехать. Даша в больнице.
Сердце упало в пропасть.
- Что с ней?!
- Это не телефонный разговор.
В трубке гудки отбоя. А у меня даже нет их телефона. Мечусь по комнате, ищу телефонную книгу. Я ведь не смогу жить с этим целый час!
Телефон заведующей не отвечает, а других нет.
Выбегаю на улицу и сразу вижу зеленый огонек такси. Через полчаса буду на месте.
Сижу на заднем сиденьи и молюсь об одном:
- Только бы она была жива. Только бы обнять ее. Только бы мне сказать ей…
Да что же я ей скажу?
Слезы катятся ручьем. Давлюсь рыданиями, но молчу. Пожилой водитель сочувственно смотрит в зеркало.
- Вам нужна помощь?
- У меня дочь в больнице…
Плотину прорвало. Рыдаю в голос и шепчу про себя:
- Любимый мой малыш, вампирчик мой родной, я ведь даже не представляла себе, до чего же я тебя люблю.
Не уходи, пожалуйста, доченька! Не оставляй меня одну! Мне страшно без тебя!
Задыхаясь, несусь по широкой лестнице, врываюсь в кабинет заведующей. Та непонимающе смотрит на меня.
- Даша, наверное, в столовой, а что случилось?
Но ведь мне звонила женщина, сказала, что она в больнице…
Заведующая краснеет от гнева. Со злостью срывает трубку.
- Татьяна Павловна, срочно зайдите!
Непонимающе смотрю на миловидную женщину, пытающуюся оправдаться передо мной. Она что-то говорит то мне, то заведующей, но я ничего не не понимаю! Ничего!
Заведующая почему-то кричит ей о каких-то безжалостных экспериментах на людях. Каких людях? Что происходит? ГДЕ МОЯ ДОЧЬ?!!
Последнюю фразу выкрикиваю так, что стекла звенят.
Они замолкают и ведут меня в спальню.
ТАМ ДАШКА. ЖИВАЯ!!
Уткнулась в меня и молчит. Зато я реву в голос.
Постепенно до меня начинают доходить слова заведующей:
- Вы не обижайтесь на Татьяну Павловну, она у нас работает недавно.
- Но зачем вам было это делать? – недоумеваю я, глядя на испуганное лицо воспитательницы, по которому текут слезы.
- Дашенька тоскует без вас, почти ничего не ест, думает, что вы ее бросили, - говорит она дрожащим голосом. – Простите меня, ради Бога!
Делаю несколько глубоких вздохов и беру себя в руки.
- Ну, теперь ты видишь, что я и не собиралась тебя бросать, - говорю я Дашке, безуспешно пытаясь отклеить ее от себя.
Проходит час, другой. Мы сидим на Дашкиной кровати все в той же, крайне неудобной позе. У меня совсем задеревенела спина. После беременности я часто ее ощущаю. Иногда просто не могу разогнуться. Не сломаться бы.
Шепчу Дашке:
- Я скоро приеду, слышишь? Куплю тебе ту самую куклу в розовом платье со шляпкой и привезу. Помнишь, как ты ее просила?
Просила – не совсем то слово. На Дашкины вопли тогда сбежалось полмагазина. Я не знала, куда деться от стыда.
Но сейчас она остается абсолютно равнодушной к моему предложению.
Начинаю насильно отдирать ее от себя. Куда же запропастилась эта ее воспитательница?!
Встаю с постели, Дашка цепляется за мою юбку. Сейчас начнется! Но она молчит. Неожиданно отпускает меня и ложится на свою постель, отвернувшись к стенке. Не веря себе, иду к двери.
И вдруг у меня в душе все переворачивается от ее пронзительного крика:
- Не уходи, пожалуйста, мамочка! Не оставляй меня одну! Мне страшно без тебя!
Господи, да ведь именно эти слова я шептала в такси два часа назад!
Домой мы едем вместе. Дашка блаженно вздыхает, прижавшись ко мне щекой, а мне… хорошо, как никогда!
На следующий день вместе возвращаемся в санаторий, чтобы забрать вещи, которые мы в спешке забыли. Моя Дашка несет обеими руками букет нежных чайных роз. Для Татьяны Павловны.
-----------------------------------

© Юлия Пинчук]]> Рассказы http://kofein.org/index.php?itemid=100 Thu, 6 Mar 2008 01:42:48 +0300 http://kofein.org/index.php?itemid=99
Хакер приходит в общественную столовую и с возмущением обнаруживает, что солонку на столе может открутить кто попало и насыпать туда что угодно. Хакер приходит домой и пишет гневное письмо директору столовой: "Я, meG@Duc|<, обнаружил уязвимость солонки в Вашей столовой. Злоумышленник может вскрыть солонку и насыпать туда яду! Примите меры срочно!"

День второй

Директор среди прочих деловых писем, запросов о поставках еды и курьерских уведомлений получает письмо, и пожимает плечами: "Кому этот бред только в голову пришёл?"

День пятый

Хакер приходит в столовую, насыпает во все солонки яду. Погибает триста человек, директора три месяца таскают по судам и в конце концов оправдывают за отсутствием состава преступления. Хакер пишет письмо в стиле "ну что, видали?".День 96-ой

Директор покупает специально спроектированные солонки с кодовым замком. Посетители столовой чувствуют, что они в этой жизни чего-то не понимают.

Продолжение - внутри постинга

День 97-ой

Хакер обнаруживает, что дырки в солонках пропускают соль в обе стороны. И не только соль, а вообще всё, что угодно. Он пишет возмущенное письмо директору и ссыт во все солонки столовой. Триста человек перестают посещать эту столовую вообще, тридцать попадают в больницы с отравлением. Хакер вдогонку посылает директору смс-ку "Ну как вам?". Директора тем временем три месяца таскают по судам и дают год условно.

День 188-ой

Директор столовой клянется в жизни больше не работать ни в одной столовой, а тихо-мирно грузить лес в Сибири. Инженеры работают над новой солонкой с односторонним клапаном. Официантки тем временем изымают все старые солонки и раздают соль вручную.

День 190-ый

Хакер тырит солонку из столовой и изучает дома её устройство. Пишет гневное письмо директору: "Я, meG@Duc|<, стырил солонку и нахожу этот факт возмутительным! Любой может стырить солонку из Вашей столовой!" До этого непьющий директор читает письмо, идет домой и выпивает водки.

День 193-ый

Хакер обнаруживает, что все солонки в столовой прибиты цепями к столам. Он приезжает на очередной хакерский СПРЫГ и докладывает о своих успехах, получая там заслуженную награду за защиту интересов общества и потребителя. К счастью, директор ничего про это не знает и не сопьется раньше времени.

День 194-ый

В рамках дьявольски гениально продуманной операции хакеры всем СПРЫГом вламываются в столовую и высыпают соль из всех солонок себе в карманы. Хакер meG@Duc|< пишет позмущенное письмо директору, намекая на то, что никакой заботы о посетителях в столовой нет и любой гад может лишить честных людей соли в одно мгновение. Дозатор соли с авторизацией необходим просто позарез.

День 196-ый

Инженеры в поте лица работают над новой солонкой, пока официантки опять раздают соль вручную. Директор уезжает в отпуск на сейшельские острова и обедает только в номере, избегая столовых, ресторанов и баров.

День 200-ый

Посетители столовой с ужасом находят, что чтобы насыпать соли, они должны подойти к официанту, предьявить паспорт, получить специальный 8-значный одноразовый код к солонке. Для получения перца процедуру следует повторить.]]> Просто юмор http://kofein.org/index.php?itemid=99 Thu, 6 Mar 2008 01:42:17 +0300 http://kofein.org/index.php?itemid=98 Марина изо всех силах старалась не бежать, много раз читала, что этим можно только спровоцировать нападение. До подъезда оставалось несколько метров. Как назло, во дворе не было ни души - ни собачников, ни влюбленных, ни бабулек, выползших подышать свежим воздухом на сон грядущий. Она посмотрела на свои окна. В кухне горел яркий свет стосвечовой лампы, гостиная еле освещалась призрачным голубоватым светом телевизора.
- "Новости" смотрит, - с неприязнью подумала она о муже. - И никакая сила его от этого занятия не оторвет. Хоть оборись.
Орать было бесполезно - это она отлично знала. Совсем недавно в квартире сделали евроремонт, поставили новые финские окна. Теперь с улицы не проникало ни звука.
Прежний муж всегда встречал ее у выхода из метро. После института у Марины всегда была уйма дел. Она занималась шейпингом, регулярно расслаблялась в сауне, солярии и бассейне, тусовалась на вернисажах, модных презентациях и, конечно, не упускала ни одного значительного показа мод. При таком плотном расписании ей позарез нужна была машина, но ни прежний, ни нынешний мужья на машину пока что не тянули.
Заботливый Димыч, с которым они расстались друзьями, хотя бы беспокоился о ней, охотно сопровождал всюду, куда она его с собой брала, а вот Владику, похоже, все по фигу.
Димыч - большой, толстый, сильный и надежный. Бывший штангист. К такому ни одна мразь не пристанет. А Владик - интеллигент в очках. Он, как нарочно, притягивал к себе дебилов и хамов. Особенно его любили алкоголики - сразу чувствовали, что этот еще слабее, чем они сами, и с наслаждением начинали куражиться над ним. В такие моменты Марине хотелось провалиться сквозь землю. Она начинала жалеть о своем разрыве с Димычем. Хотя у Владика, конечно, было неоспоримое преимущество - с ним можно было показаться в любом обществе. Он умел поддержать разговор, блеснуть юмором и эрудицией. А Димыч в любой ее компании был инородным компонентом - чурбан чурбаном.
Природа наделила Марину неяркой внешностью, но поскольку она была девушкой стильной, далеко не глупой и очень способной, ей было совсем нетрудно с лихвой компенсировать эту незначительную недоработку судьбы. В любом обществе она изначально была обречена на успех. Стоило лишь назвать свою будущую профессию - художник-модельер, и можно было пожинать плоды.
Она умела вести себя как женщина, знающая себе цену. Поэтому вокруг нее всегда создавалось невидимое поле соперничества, в котором за право находиться рядом с нею боролись не менее двух-трех парней.
Но сейчас она оказалась совсем одна - наедине с невидимой опасностью. Стоять и ждать, пока пройдет какой-нибудь припозднившийся сосед? Это было не в ее характере - слишком унизительно. Она набрала номер кода и открыла дверь подъезда.
И тут же почувствовала, что кто-то держит дверь сзади. Не оглядываясь, Марина бросилась в подъезд, подбежала к лифту, но даже не успела нажать на кнопку.
Невидимый преследователь взял ее за плечи и повернул к себе лицом. Она почувствовала на своем теле сильные мужские руки - силы были настолько неравны, что ей даже расхотелось сопротивляться. Можно было крикнуть, но это было еще унизительнее, чем стоять перед подъездом и ждать чьей-то помощи.
Она попыталась рассмотреть насильника. Тусклый свет вкупе с толстым шарфом, закрывавшим нижнюю часть лица, надежно скрывал его черты. Ей показалось, что он внимательно смотрит на нее. Глаза были черными, глубокими, скорбными - как на иконах.
- Ну и сравнение, - мелькнуло в голове.
Закончив свое непристойное дело, он спокойно встал и, не проронив ни звука, медленно удалился. Именно так - не убежал, не ушел, а удалился. Величественно, не торопясь, с достоинством.
Марина ошеломленно смотрела ему вслед. Спохватившись, вскочила на ноги - еще не хватало, чтобы соседи увидели, как она разлеглась на полу. Мельком отметила, что кафельные плиточки совсем не грязные - странно, это же подъезд. Потом вспомнила, что на улице сегодня выпал чистейший снежок, полностью покрывший замерзшую грязь. Тщательно осмотрела шубку изнутри и снаружи. И мех и подкладка оказались абсолютно чистыми.
Подумала с удивлением:
- Чем это я занимаюсь? - и вызвала лифт.
В лифте было гораздо светлее, чем в подъезде. Марина бездумно смотрела в широкую щель между двумя неплотно закрытыми створками кабины на темные лестницы, уплывающие вниз, и безуспешно пыталась вспомнить что-то очень важное.
Она долго стояла перед дверью квартиры, ковырялась в сумке, отыскивая ключи. Потом никак не могла открыть замок. Наконец вошла, тихонько закрыв за собой дверь. Владик не услышал - телевизор громко вещал хорошо поставленным мужским голосом о событиях в Чечне.
Быстро раздевшись, Марина влезла в пушистые тапочки и незаметно проскользнула в спальню. Сняла с себя все до последней тряпочки, схватила огромную махровую простыню и прямо так, нагишом, побежала в ванную. Закрыв дверь на защелку, она, наконец, перевела дух и пустила теплую воду. Выбрала среди многочисленных пузырьков, теснившихся на полочке, пену с хвойным экстрактом и щедро плеснула в ванну. Вода сразу же запузырилась, заблестела всеми цветами радуги. Запахло соснами, свежестью, солнечным теплом.
В дверь поскребся Владик.
- Маришка, привет, ты что там делаешь?
- Ванну принимаю, - ответила Марина, сосредоточенно глядя на белую пену, собирающуюся на поверхности воды.
- А чего так, сразу? - удивился супруг.
- Замерзла. - Марина бесшумно вошла в воду, погрузилась в ароматное, теплое блаженство и закрыла глаза.
К счастью, Владик больше не доставал ее идиотскими вопросами.
Она неподвижно лежала в воде и никак не могла вспомнить...
Неожиданно перед ней возникло лицо, наполовину закрытое шарфом. Загадочные иконописные глаза смотрели внимательно и серьезно. Эти глаза затягивали в себя, влекли какой-то нездешней тайной.
Марина напряглась и застонала, не удержав в себе мощную волну, пронзившую ее от груди до низа живота
- Так вот как это бывает..., - широко раскрытыми глазами она смотрела на свое отражение в новеньком зеркальном кафеле и ничего не видела.
Это было открытием. Да еще каким!
Революционным. Эпохальным. Совершенно обескураживающим.
Переворачивающим все ее представления о жизни.
Два замужества и частые влюбленности, для подсчета которых скоро не хватит пальцев на руках, не дали ей ни малейшего понятия об Этом.
Кажется, она поняла, что имела в виду бессменная мисс факультета Аллочка, небрежно поучавшая девчонок - тогда еще они были зелеными первокурсницами:
- Созревайте скорее, девочки! Я наконец поняла, ради чего живу.
В тот раз Марина только иронически усмехнулась:
- Только ради этого?! Ну уж нет, увольте!
А теперь?
Она опять представила себе его глаза, и горячая упругая волна вновь пронзила ее невозможным мучительным наслаждением.
Действительно, как же теперь?!
Как жить без Этого? Теперь, когда она узнала?!
Впору давать в газету объявление: "Ищу насильника". С указанием точного адреса и всех примет жертвы.
Хороша жертва!

В жизни определенно что-то изменилось. В очень хорошую сторону. Это изменение Марина подсознательно связывала с тем вечерним происшествием. Возвращаясь домой ранними зимними вечерами, она замедляла шаг, словно невзначай оглядывалась по сторонам, чутко прислушивалась в надежде еще раз услышать за собой скрип снега, оповещающий о чьем-то присутствии.
Но снег, увы, молчал.
Тем не менее в душе у нее поселилась необычайная радостная легкость. Как будто она вошла в новое, счастливое состояние парения, полета над жизнью.
Это заметили все, даже Владик.
- А ты здорово похорошела, - озадаченно протянул он как-то утром. - С чего бы это?
Марина только улыбнулась. Она бы не смогла ответить на этот вопрос даже самой себе. Несомненно, с ней что-то происходило - таинственное, чудесное, необъяснимое, не поддающееся словесным определениям.
Как-то ночью она неожиданно проснулась и чуть не застонала от переполняющей ее нежности. Звенящей серебряными колокольчиками, излучающей живое, мягкое тепло, переливающейся золотым светом - чистейшей, хрустальной нежности.
Она осторожно встала с постели, оделась и неслышно выскользнула из комнаты. В кабинете было темно, но она не стала включать верхний свет, зажгла настольную лампу и села за огромный письменный стол, занимавший почти все свободное пространство.
Раскрытый на чистой странице альбом показался ей живым существом, долго и трепетно ожидавшим встречи с ней и наконец дождавшимся своего звездного часа. Она потянула его к себе, прислушиваясь к нежной, звенящей радости, плещущейся внутри, взяла лежащий рядом остро отточенный карандаш и...
В альбом потекли образы, воздушные профили и силуэты - понеслись, закружились в порыве вдохновения, заструились в светлых глубинах творения, воспарили в дивных лучах озаряющего ее внутреннего света.
- Мариша, ты не представляешь себе, что за чудо ты сотворила, - восхищенно сказала Нелли Петровна, руководительница дипломного проекта.
Мгновенно нашлись спонсоры. Рисунки оживали, воплощались в фантастические одеяния, словно заброшенные из светлого будущего машиной времени.
"Звенящие сны" - так называлась весенняя коллекция моделей студентки-дипломницы Марины Прялкиной. На Неделе высокой моды в Москве зал встретил Марину и ее работы овацией.
А потом началось невероятное. Ей сделали совершенно неправдоподобное, невозможное предложение - двухгодичная стажировка в Париже. В ведущем доме моделей. Еще несколько месяцев назад об этом можно было лишь мечтать. И то втихаря, чтобы не стать посмешищем.
Но ...
- Жду тебя ровно через год, - сказал, погладив ее заметно округлившийся живот, известный мэтр моды, живая легенда с озорными, смеющимися глазами. - К тому времени малыш уже начнет ходить, и мы найдем для него замечательную няню.
Через год малыш уже бегал - он очень рано встал на ножки, но Марина не вернулась в Париж. Развод с мужем, раздел имущества, размен квартиры - уйма расходов, горы проблем. Все это высосало из нее океан энергии. Требовалось время, чтобы прийти в себя.
Вечерами Марина сидела за швейной машинкой - заказов у нее было хоть отбавляй, днем подолгу гуляла с сыном, а пока он спал, старалась приготовить ему самое-самое полезное, самое витаминное.
Мальчик рос на удивление смышленным. У него были глубокие темные глаза с пушистыми ресницами. Иногда он молча смотрел на Марину. Внимательно и серьезно. Словно хотел о чем-то поведать. Только вот слов не хватало.
По выходным забегали мать с отцом - им еще трудно было смириться со статусом пусть молодых, но все же бабушки и дедушки, и они то и дело срывались на жесткий, поучающий тон, невольно изливая свое подсознательное недовольство. Однако при взгляде на внука их лица все чаще светлели, освещаясь непроизвольной улыбкой.
- Такую блестящую карьеру разрушила, - сетовала мать. - Разогнать всех мужей и остаться матерью-одиночкой! Обшивать вульгарных толстых теток! С твоими-то способностями! Просто театр абсурда.
Марина не отвечала. Улыбаясь, смотрела на своего малыша, погруженная в неслышный диалог, - она уже давно научилась разговаривать с ним без слов.
- Я ведь знаю, что обязана своим коротким триумфом тебе, - говорила она ему. - Не было бы тебя - не было бы этого взлета. Но мне совсем не жаль, что все так кончилось. Я очень счастлива с тобой.
- Ничего не кончилось, - отвечал он. - Все только начинается.
- Ты думаешь будет что-то еще? - с надеждой спрашивала она.
Он испытующе глядел на нее.
- Все зависит от тебя, - читала она в его взгляде и ощущала каждой клеточкой своей души, что все, действительно, только начинается.
А сердце радостно стучало:
- БУДЕТ! Обязательно будет!!
-----------------------------------

© Юлия Пинчук]]> Рассказы http://kofein.org/index.php?itemid=98 Thu, 6 Mar 2008 01:41:43 +0300 http://kofein.org/index.php?itemid=97
Когда наша дочь только начала говорить, то вместо "р" совершенно четко говорила "ль".
На наше "Это нельзя брать" ее любимый ответ звучал как "Хочу, б...ать!"]]> Истории http://kofein.org/index.php?itemid=97 Thu, 6 Mar 2008 01:41:04 +0300